jurialhazz

Мои дружеские отношения с Коссовским я порвал позднее, узнав о его позорном политическом прошлом.3. Квятковская, родственница жены Бакунина, жена чиновника, занимающего должность уездного начальника, подруга жены Жилейщикова, женщина молодая, не безобразная, но и не красавица, разговорчивая, элегантная, говорящая по-польски, с русским акцентом. Я застал ее у Чекановского в обществе Жилейщиковой. Во время беседы на отвлеченные темы, которую мы вели на русском языке, она обратилась с просьбой помочь ее больному мужу, так как прописываемые врачами средства не помогают. Я согласился и навестил больного. Это был очень интересный случай заболевания.Мужчина средних лет, крепкого телосложения, хорошо упитанный, с лицом бледным, старательно выбритым, без усов и бакенбардов, жаловался на боль языка.

Может быть, кто-либо из нас захочет поехать с ним и осмотреть станции и долины по Кругоморской дороге. Я поблагодарил его и просил уведомить нас, когда наступает время объезда станций. Он ответил, что после замерзания Байкала, в то время освобождается часть троек со станции или высылают их на дальнейшие станции в случае большого разгона.Перед уходом Золотницкий сообщил нам очень приятные известия о том, что Байкал замерз в тихую ночь, лед выглядит, как зеркальная гладь. Во время замерзания у берегов не было шуги, так как сильно дующий в течение нескольких дней северо-восточный ветер, называемый здесь "горным", отогнал шугу далеко в море. Это редко повторяющийся здесь случай. Наверно, скоро поспешат из Иркутска любители кататься на коньках.

Мое, почти случайное, знакомство с Семеном впоследствии оказалось очень полезным для нас. В нем мы нашли доброжелательного, даже самоотверженного друга, который помогал нам охотно, не стараясь нажиться. В тот день, когда я узнал его, он познакомил меня с разными стрелками-охотниками: с Григорием, Гаврилой, Кобелевым. Первый рассказывал о знатном вельможе княжеского рода, нанявшем его проводником. Среди этих охотников я не нашел никого, кто мог бы пригодиться для наших целей. Это были стрелки крупного зверя. Григорий Гаврилович был проводником у Радде во время его путешествия вокруг Байкала. Вместе с ним он ездил в верховья долиной Иркута до шахт графита Алибера, известных всему Западу, так как все карандаши в Англии и Франции, к тому же лучшего качества, вырабатывались из этого графита.

Мнение акад. Миддендорфа повторяю его собственными словами: "Сочинение Дыбовского выделяется перед современными по замечательнейшему содержанию своему, открывая нам в водах Байкала неожиданно фауну не только богатейшую, но и настолько же самостоятельную,.. С нетерпением ожидаю продолжения столь первостепенных обогащений, отысканных в центральной части Южной Сибири".В то время, как акад. Миддендорф с нетерпением ожидал дальнейших результатов наших исследований, академик Ф. Брандт старался всякими способами преуменьшить значение этих новых открытий. Помогал ему в этом действенно итальянский натуралист, известный позднее автор огромного труда Gammarini dei Golti di Napoli 1893. A. Della-Valle.Вначале я имел только косвенные сообщения о взглядах этого ученого на фауну байкальских бокопла-вов и думал, что они были преувеличены, но когда я получил напечатанный труд Д.

Место гнезда обозначено, там вбита высокая жердь со снятой корой, чтобы издалека можно увидеть. Лошадей нужно было оставить в лесу, так как местность топкая. Получив такое известие, я просил Вроньского поехать со мной и остаться при лошадях, пока я пешком в лаптях или поршнях пойду за гнездом. Вроньский согласился. Мы расседлали лошадей, к счастью, я взял спокойного коня, которого не надо было тревожить. У затопленного моста мы повернули в долину и поехали опушкой леса. Вся эта сторона долины была под водой. Когда заметили балаган, стоящий на возвышенном месте по правую сторону реки, я решил сойти с коня, это же сделал Вроньский. В этом месте на лесном мху мы нашли обильно растущую моховку со зрелыми гроздьями ягод.

Меня вызвали, чтобы оказать помощь искусанным. Больные рассказывали, что в темноте, когда раздался лай собак, люди выбегали во двор прямо из постели, в белье, и там, беззащитные, были искусаны бешеным волком. Осматривая раны, у всех на месте укуса я нашел три глубокие ранки с синим ободком. Волка убили, это сделал Филимон. Во время борьбы он бил его палкой, волк укусил его в предплечье правой руки и правое бедро. Поскольку убитый волк, выброшенный за деревню, не был еще закопан, я пошел его осмотреть. Внимательно и осторожно рассмотрел его пасть и обнаружил, что у него было только три клыка, четвертого, с левой стороны нижней челюсти, не хватало. Или был выломан, или вообще не развит, сказать не могу.

Д-р Лаговский занимал весь дом, жил великолепно, прием был замечательный. Согласно обычаю дамы и барышни развлекались отдельно, мужчины отдельно. После чая для мужчин поставили столы с картами, а дамы занялись, как определил присутствующий на этом собрании мой двоюродный брат Эмиль, сплетнями.Стоя в дверях гостиной, где собрались дамы, мы с братом Эмилем рассматривали их. Подошел д-р Лаговский, он называл имена дам, объясняя их положение и значение. Рассказывал, что та и другая закончили обучение в пансионе благородных девиц, руководительницей которого была гофдама пани Быкова. Эмиль спросил, что эти барышни "выносят" из этого заведения. "Именно большим достоинством императорского заведения является, что оттуда ничего не выносят", - ответил Лаговской и далее в шуточном, остросаркастическом тоне описывал нам собравшихся в салоне изысканных дам.

Култучане понесли значительные потери, у них забрали лошадей, повозки, седла, но об этом, истинно детском восстании, плохой памяти они не сохранили.Я никогда не слышал нареканий или ругани и считал, что такое забвение понесенного ущерба является положительной чертой култучан и их альтруистического характера. Мои антропологические измерения и многочисленные фотографии, какие мы здесь делали, убедили наконец меня, что местное население Култука и Тунки имеет белорусское происхождение. Это мое мнение разделяет и этнограф Ровинский, исследовавший это население в области языка и обрядов. Он нашел много слов польского происхождения, песни и мелодии, незнакомые великороссам, а к тому же — необычную мягкость характера.

Коссовский рассказывал, что у начальника почты есть маленькая дочь, которую он очень любит. Принимая это во внимание, я решил найти путь к его сердцу, подарив дочери конфеты в красивой, сделанной Августом Кренцким, коробке. Я выбрал коробку с картинкой под стеклом, изображающей Св. Иннокентия, покровителя Иркутска. Этот святой, русин, Кульчицкий, когда-то иркутский архиерей, признан повсеместно как архи-чудо. Все молятся ему очень горячо, а он за эти моления воздает чудеса.Август рассказал, что когда покупал у монаха картинки-образки, у того было несколько видов. Более всего он хвалил образок чудотворный, на нем клобук святого имел впереди изображение самого Бога. Такое одеяние архиерей одевал на голову во время больших торжеств на небесах, так утверждал монах.

Комнаты устроены достаточно элегантно: диван, кресла, шторы на окнах, вазоны с цветами. Жена Жилейщикова, которую Александр называл "сестрицей", устроила ему белье, хорошую постель, сама ему прислуживала. Ее с семьею отношение было как к брату; она во время позднейшей болезни Чекановского была его сестрой милосердия. Привыкший видеть Чекановского в "казенном" одеянии, в "чажах" и меховой шапке, говорю я ему, что он изменился и что только теперь вижу, что ему необходим комфорт."Я должен приспосабливаться к условиям, - ответил он. - Сегодня общаюсь со многими сановниками, они у меня бывают, и я их посещаю; отсюда необходимость этого внешнего великолепия. Ручаюсь, если бы ты явился к Мааку в собольей шубе, в изысканной одежде, то, наверное, нашлись бы средства для исследования фауны Байкала.